Главное - посадить, а доказательства не нужны

Вот уже пять лет длится уголовное дело в отношении Скрипий Андрея по подозрению в совершении преступления по ст.ст. 222 ч. 1 и 111 ч. 4 УК РФ.
Его задержали 10 января 2004 г. в гараже недалеко от дома, в подъезде которого было совершено покушение на убийство генерального директора концерна «БЭТО», депутата Госсобрания Гаврилова. Задержание производили сотрудники вневедомственной охраны, они же отвезли Скрипий в РУВД Ленинского р-на г. Уфы. Там допрос вели уже сотрудники РУВД. Его принуждали дать показания, что это он стрелял в Гаврилова. Сказали, что Гаврилов остался жив и у Скрипий будет с ним очная ставка, поскольку Гаврилов говорил, что видел стрелявшего и подробно его описал. Так как Скрипий ничего по поводу этого покушения не знал, то категорически отрицал свою вину и причастность.
Спустя некоторое время на допрос привели заплечных дел мастера. Скрипий Андрея приковали наручниками к батарее и стали избивать. Прижигали лицо сигаретами, давили подошвами ботинок его руки и пальцы, били головой о стену. Всё это продолжалось около десяти часов. Ему угрожали, что ворвутся к нему домой и «найдут» пистолет, говорили, что будут проводить обыски в квартирах родителей. Он беспокоился за родителей, поскольку папа недавно пережил инфаркт, а мама была после тяжелой операции на щитовидной железе. После этого «допроса» Скрипий А. несколько дней не мог ходить в туалет, поскольку у него всего одна почка и та с патологией. Конечно, адвоката на допросе не было.
Надеясь на результаты криминалистической экспертизы, которая должна была показать отсутствие следов пороха на руках и одежде Скрипий и отсутствие отпечатков пальцев на оружии, так как он ни в кого не стрелял и не собирался, и, надеясь на очную ставку с потерпевшим Гавриловым, Скрипий Андрей дал показания против себя, чтобы пытки прекратились, но, как выяснилось позже, Гаврилов к тому времени в больнице уже скончался. Позднее Скрипий отказался от своих показаний, но его признали невменяемым на момент задержания и всё-равно повесили уголовное дело.  При том, что криминалистические экспертизы подтвердили отсутствие следов пороха, оружейной смазки, продуктов сгорания пороха на его руках и одежде и на оружии отсутствовали отпечатки пальцев на оружии. 
В возбуждении уголовного дела по факту избиения в РУВД отказали, т.к. никто из сотрудников, разумеется, не показал, что Скрипий били (Постановление от 29 января 2004 г.).  Более того, там написано, что некоторые милиционеры показали, что он оказывал сопротивление при задержании (одновременно показывая, что Скрипий еле двигался, т.к. был невменяемым).
Однако в заключении эксперта № 388 от 12 января 2004 г. все телесные повреждения перечислены. Сразу оговоримся, что в момент проведения экспертизы в кабинете врача-эксперта был оперативный работник, сопровождавший Скрипий, и до получения заключения опертивник оттуда не выходил. Также телесные повреждения перечислены в мед. карте СИЗО.  
На сегодняшний день Скрипий до сих пор находтся под следствием, т.е. до сих пор ведется судебное следствие. За этот период он незаконно, еще до окончательного приговора суда,  2,5 года провел на принудительном лечении в Республиканской Психиатрической больнице. До сих пор в суде не все свидетели допрошены, не исследованы баллистические экспертизы, тогда как в этом уголовном деле нет ни одного доказательства того, что это преступление совершил Скрипий, кроме его признательных показаний, которые из него выбили.
Зато суд, ещё до выяснения всех обстоятельств дела, назначил повторную (уже пятую) судебно-психоло-психиатрическую экспертизу, но уже в инст. им. Сербского, которая спустя пять лет, не исследовав медицинских карт пребывания Скрипий и подвергнув сомнению то, что он вообще находился на лечении в психиатрической больнице 2,5 года (написано: «со слов подэкспертного (!?!) был в психиатрической больнице») в Республиканской психиатрической больнице, исследовав Скрипий всего в течение одного дня, признало его вменяемым, не опровергнув доводов первых четрех психиатрических экспертиз. Т.о. сейчас имеются противоречащие друг другу экспертизы. А суд, не исследовав противоречия в экспертизах, намерен отправить дело на доследование и взять Скрипий под стражу. Несмотря на то, что в уголовном деле нет против него нет ни одних доказательств, мы уверены, что его признают виновным, так как следствие вели следователи прокуратуры и получили повышение за «раскрытие» дела. Следователя Загитова из районной прокуратуры пригласили работать уже в Республиканскую прокуратуру.
Т.о. рассмотрение дела по существу не идет, его намеренно затягивают, т.к. если продолжить судебное разбирательство, то суд, при выяснении всех обстоятельств дела обязан будет выпустить Скрипий Андрея на свободу и дело отправить на новое расследование. Но вся республика знает о заказном характере этого убийства и, как мы предполагаем, «заказчики» нам и противостоят.
Много вопросов и в связи со смертью самого пострадавшего Гаврилова, т.к. никто обстоятельств его смерти не выяснял. Тогда как вдова настаивала на проведении экспертизы причины смерти мужа, поскольку ранение не было опасным для жизни. И медицинскую карту, куда врачи записали показания пострадавшего Гаврилова перед смертью, следователи «потеряли».
Также не проводились оперативные мероприятия в санатории, откуда в тот день приехал Гаврилов домой. Оперативников, которые туда поехали, вернул с пол дороги их начальник (!?!) (о чем в деле имеются их же показания).
Также в уголовном деле имеются показания ряда свидетелей, которые видели у подъезда дома потерпевшего Гаврилова тонированную машину ВАЗ 21093, которая приехала вслед за Гавриловым. Однако эту машину также никто не искал.
 Свою вину и причастность к инкриминируемым мне действиям Скрипий Андрей категорически отрицает, и намерен пройти экспертизу на детекторе лжи.
Из-за предъявленных ему обвинений Скрипий потерял семью, свою работу, жильё. Его мама из-за судебных расходов была вынуждена продать свою квартиру и переехать в другой город.
И конца преследованию Скрипий ещё не предвидится.

Обращение в ООД "За права человека"
Обращаюсь к Вам за помощью и поддержкой, так как вот уже почти пять лет продолжается грубое попрание моих прав и законных интересов. Вечером 10 января 2004 года меня задержали недалеко от дома, в подъезде которого было совершено покушение на убийство генерального директора концерна «БЭТО», депутата Кировского района г. Уфы Владимира Гаврилова. Мое задержание провели сотрудники вневедомственной охраны, они же отвезли в РУВД Ленинского р-на Уфы, где допрашивали уже другие сотрудники милиции, точнее заплечных дел мастера. Меня приковали наручниками к батарее и стали избивать дубинками, ногами и руками, прижигать лицо сигаретами, давить подошвами ботинок пальцы рук, бить головой о стену. Пытки продолжались около десяти часов. Отмечу, что после этого «допроса» я несколько дней не мог ходить в туалет, поскольку у меня всего одна почка и та с патологией. Милиционеры говорили, что я террорист. Рассказывали, что ждет меня в «прессхате». Угрожали, что сейчас они поедут ко мне домой, где «найдут» пистолет и взрывчатку, они говорили, что будут проводить обыски на квартире моих родителей и там тоже что-нибудь найдут. Я очень беспокоился за родителей, поскольку папа недавно пережил инфаркт, а мама была после тяжелой операции на щитовидной железе. С первых минут меня принуждали дать признательные показания, что именно я стрелял в человека. Милиционеры говорили, что мне повезло, потому что потерпевший Гаврилов остался жив и, что скоро у меня будет с ним очная ставка. Заверяю, что я никогда  не был лично знаком с Гавриловым, и не имел с ним дел, поэтому с первых минут задержания категорически отрицал свою вину и причастность к убийству. Со слов милиционеров, мне стало известно, что потерпевший Гаврилов, видел стрелявшего и подробно его описал. Я очень надеялся на очную ставку с ним, но, как выяснилось позже, к тому времени Гаврилов уже скончался в больнице. Подчеркну, что адвоката на допросе не было. Мое заявление в прокуратуру, о возбуждении уголовного дела по факту моего избиения в РУВД должным образом не проверялось. Никто из сотрудников милиции не показал, что применял недозволенные законом методы допроса. Более того, некоторые милиционеры показали, что я оказывал сопротивление при задержании. Сразу оговорюсь, что в материалах дела отмечено, что меня дважды осматривали врачи, на предмет наличия телесных повреждений. Сначала в бюро СМЭ МЗ РБ, затем в СИЗО, куда я был доставлен. Все следы насилия были зафиксированы в медицинской карте.  
Признаюсь честно, что я не выдержал издевательств и пыток, поэтому с единственной целью, чтобы хоть как-то остановить этот кошмар, я был вынужден дать требуемые от меня показания. При этом я был уверен, что результаты криминалистической экспертизы подтвердят мою непричастность к преступлению, покажут отсутствие следов пороха на моих руках и одежде. Кроме того, полагал, если я не держал в руках оружие, то и отпечатков пальцев на оружии не будет. Так и случилось, криминалистические экспертизы подтвердили отсутствие следов пороха, оружейной смазки, продуктов сгорания пороха на моих руках и одежде и на оружии отсутствовали отпечатки моих пальцев. На это ни кто не обратил никакого внимания. Далее при написании «признательных» показаний я умышленно описывал не соответствующие действительности факты, на которые, как я надеялся, в дальнейшем обратят внимание прокуроры и судьи. В частности, написал, что «стрелял» в Слободчикова, хотя он жив и здоров. Написал, что оружие я «купил» у него, хотя это абсурдное утверждение. Господин Слободчиков, уважаемый и честный человек, который никогда не занимался противоправной деятельностью. На допросе я указал, что хранил оружие в гараже у отца, хотя у него не было ни машины, ни гаража. Говорил, что я мастер спорта по биатлону, хотя я перенес три сложнейшие операции в детстве и был освобожден от физкультуры. Однако никто даже не проверил мои показания. Обращаю внимание, что у меня  не было мотива убивать Гаврилова, в деле нет и ни одной прямой улики против меня, нет доказательств моей причастности к данному преступлению, кроме моих признательных показаний, которые как я уже сказал, были написаны под пыткой. В дальнейшем, я отказался от своих первоначальных признательных показаний, так как не совершал инкриминируемого мне преступления.
Пять лет идет судебное разбирательство, однако по непонятной причине рассмотрение дела по существу намеренно затягивается. Обращаю Ваше внимание, что дело рассматривалось всеми судьями Ленинского района, затем двумя судьями Октябрьского района, затем дело вновь передали в Ленинский суд города Уфы. Хотя до сих пор в суде не были допрошены свидетели, не исследованы баллистические экспертизы. В этот же период я незаконно, еще до окончательного приговора суда,  2,5 года провел на принудительном лечении в Республиканской психиатрической больнице. Суд, ещё до выяснения всех обстоятельств дела, назначил мне пять судебно-психоло-психиатрических экспертиз, которые делали вывод о моей невменяемости. Последнюю шестую экспертизу я прошел в институте им. Сербского 7 октября 2008 года. При этом комиссия вынесла заключение, поставившее под сомнение все предыдущие экспертные заключения специалистов Республиканской психиатрической больницы. Меня признали вменяемым. При условии тщательного, полного и объективного рассмотрения и выяснения всех обстоятельств дела, суд отправит дело на новое расследование. Не сомневаюсь, что убийство Владимира Гаврилова носит заказной характер, я полагаю, что истинные «заказчики» и убийцы ходят на свободе, и они сейчас мне противостоят. Кому-то очень хочется любыми средствами вынести мне обвинительный приговор, а чтобы дело окончательно не рухнуло, меня пытаются признать невменяемым в момент задержания. С настойчивостью, достойной другого применения, продолжается мое уголовное преследование, за пять лет судебного разбирательства, данное уголовное дело гуляет по судебным коридорам.
В связи с проведением следственных мероприятий по данному уголовному делу есть ряд вопросов, на которые нет однозначного ответа. Во-первых, почему не проводились оперативные мероприятия в санатории, откуда в день покушения выехал Гаврилов, оперативников, которые туда выехали, почему-то развернули с полдороги, о чем в деле имеются показания самих милиционеров? Во-вторых, где находится медицинская карта, куда врачи записали показания пострадавшего Гаврилова перед смертью, и где он подробно описал приметы нападавшего и его оружие? В-третьих, в уголовном деле имеются показания ряда свидетелей, которые видели у подъезда дома потерпевшего Гаврилова подозрительную тонированную машину ВАЗ 21093, которая приехала вслед за Гавриловым, эту машину никто не искал. В-четвертых,  по какой причине, никто не выяснял всех обстоятельств смерти пострадавшего Гаврилова, ведь вдова настаивала на проведении экспертизы причины смерти мужа, поскольку ранение не было опасным для жизни.
 Свою вину и причастность к инкриминируемому мне преступлению я категорически отрицаю. Повторяю, что все обвинения против меня строятся лишь на моих признаниях, полученных незаконными методами, чтобы доказать свою правоту, я готов пройти экспертизу на детекторе лжи.
За прошедшие годы, я потерял все: семью, свою работу, жильё. Моя мама, не выдержав судебных расходов, была вынуждена продать свою квартиру и переехать в другой город.
Я обращаюсь к Вам и прошу поддержать меня в защите моих прав и законных интересов.
 
           
Приложения:
1. Протокол допроса  подозреваемого от 11 января.
2. Протокол допроса обвиняемого от 12 января 2004 г.
3. Заключение эксперта № 388 от 12.01.2004 г.
4. Справка травмпункта № 5 (ИВС).
5. Заключение эксперта № 384.
6. Заключение эксперта №456.
7. Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 29 января 2004 г.
8. Протоколы допроса свидетеля Гаврилова И.В. от 16.01.04 г. и 23.01.04 г.
9. Надзорное представление Прокуратуры Башкирии.
С уважением и надеждой на помощь,

Скрипий А.А. 

22.12.08 г.

Сожалеем, но обсуждение публикации закрыто.